Франческо картинно откинул малиновый плащ, склонился над клавишами, крытыми перламутром.

- Название композиции "Абиацар, или Сила любви и ненависти", в ней я желал возвеличить христианские чувства царицы.

Оперу поставили в придворном театре 29 января 1736 года, а слушателям были розданы афишки, в которых поэт Василий Тредиаковский перетолмачил либретто на язык русский. Наш музыковед Т. Ливанова в своей обширной монографии о музыке того времени писала: "Принимая во внимание, что то были первые оперные впечатления Петербурга вообще, этот факт нельзя недооценивать." Анна Иоанновна прослушала Арайю с удовольствием, благо уже знала от Левенвольде, что никакой крамолы не будет, а музыка восхвалит ее величие.

Антиох Кантемир, бывший тогда послом в Лондоне, сразу же выписал партитуру оперы Франческо Арайи, которой заинтересовалась английская королева. Между композитором и поэтом стояла синьора Пьянтонида, певшая раньше в Лондоне, а теперь - в труппе Арайи. Опустим занавес?

Воодушевленный первым успехом, Арайя сочинил кантату "Состязание Любви и Усердия", в которой были такие куплеты:

Можно ли найти более усердия,

чем у тебя, августейшая самодержица,

и любовь более пылкую,

нежели любовь к тебе твоих верноподданных?

Как не счесть звезды на небе

так невозможно исчислить твои славные деяния.

О, смелость композитора! Ты

потерпела аварию среди океана добродетели.

Солнце не нуждается в похвалах,

как и божественная русская императрица.

Все сатрапы обожают восхваление их мудрости.

- А он и впрямь гениален, этот итальяшка, - зычным басом прорычала Анна Иоанновна; на корявом лице ее горели жгучие черные глаза. - Такого-то мне и надобно.

Композитора сразу окружили придворные.

- Ах, синьор Арайя! - восклицали они нарочито громко, дабы их слышала императрица. - Как вы тонко поняли нашу добрую государыню, как справедливо очертили ее ангельский характер.