- Синьор, а вы почему не поспешили в город?

- Я не знаю, куда мне идти. Я никого не знаю здесь.

Старый моряк-далматинец с удивлением оглядел странного пассажира - он был молод и красив, как Аполлон.

- Я как раз собрался в остерию, чтобы напиться там хуже разбойника. Ступайте же и вы за мной. Вам, может, повезет, и вы средь местных пьяниц встретите своих земляков.

В остерии путешественник присел у двери. Закрыв глаза, он стал делить кабацкий шум на дольки, словно апельсин. Вот немцы говорят, вот англичане, вот французы, гортанно и крикливо спорят рокочущие голоса - русские. А вдруг его как будто обожгло родным наречием - итальянским! Вскочив, он подбежал к столу, за которым восседали два приличных господина в коротких париках, какие носят мастеровые и художники.

- Я прямо с корабля. Вы говорите языком моей родины.

Господа ремесленники привстали благородно:

- Я живописец и гравер Филиппе Маттарнови.

- Я театральный декоратор Бартоломео Тарсио.

Они пригласили его за стол.

- Меня зовут, - начал он свой рассказ, - Франческо Арайя, я родом из Неаполя, где песней начинают день и песней провожают. Родители мои незнатны, но природа рассудила за благо наградить меня даром музыкальных композиций. Синьоры! Я удивлен, - воскликнул Арайя, - почему ваши лица остались каменны? Неужели слава обо мне еще не дошла до этих пасмурных краев?

- Франческо Арайя. ты случайно не знаешь такого? - спросил живописец Маттарнови у декоратора Тарсио.

- Увы, - вздохнул тот. - Впервые слышу.

Арайя поник головой, большой и гордой.